- Что же именно?

- Напомню, что человек по имени Фердинанд Поул позвонил нынче утром и выговорил себе аудиенцию - себе и еще четверым; они должны явиться к мистеру Вулфу, то есть сюда, к шести часам, то есть через шестнадцать минут. А еще я скажу ему, что вы, мисс Одри Руни, одна из упомянутой четверки, что вы очень хороши собой, а в придачу к этому еще и милы - разумеется, время от времени. Ну, и добавлю, что вы перепуганы до смерти, потому что они камуфляжа ради кивают на Талботта, но на самом деле намерены повесить все на вас...

- Не все они...

- Ладно, пускай кое-кто из них. И конечно же я скажу ему, что вы неслись сюда наперегонки со временем, дабы повидать его один на один и оповестить, что не убивали никого на свете, в особенности же Зигмунда Кейса, и поручить ему установить над этими вонючками строгий ястребиный контроль.

- Неужто я выгляжу такой дурочкой?

- Ладно-ладно, в свой доклад я вложу максимум чувства...

Она вновь выпрыгнула из своего кресла, в три прыжка настигла меня, припечатала ладони к моим лацканам, откинула голову, чтоб перехватить мой взгляд.

- Что ж, вы тоже временами милы, - сказала она с оттенком надежды.

- Вы меня ко многому обязываете, - отпарировал я, направляясь к лестнице.

Говорил Фердинанд Поул.

Я созерцал его, сидя на стуле, развернутом спиной к моему столу; на левом фланге от меня, за своим столом, пребывал Вулф. Поул был почти вдвое старше меня. Он сидел в кресле красной кожи впритык к торцу Вулфова стола; ноги он скрестил, задравшаяся штанина открыла взгляду пять дюймов голой кожи и носки без подтяжек - а так в нем не было ничего, на чем могло бы задержаться внимание, ну, разве морщины на лице, и, кстати, ничего, на что можно было бы обратить симпатию.

- Итак, вот момент, всех нас объединивший, - говорил он высоким, визгливым голосом, - и собравший всех вместе здесь: единодушное, убеждение: Зигмунда Кейса убил Виктор Талботт, а также наша уверенность...